Невозможно не заметить, как в культуру входит право на радость по поводу чьей-то смерти. Ещё несколько лет назад даже наши "либералы" на смерть идеологического врага говорили - "я не радуюсь, но... " или "из-за его смерти я точно слез лить не буду, но... ". И эти словесные конструкции должны были показать: плакать не буду, но и в радости не признаюсь; этот человек заслужил смерть, но я не людоед, я не рад. А теперь посмотрите на уехавших, они открыто радуются смерти Хоменеи, плюются, изрыгают ненависть и, если бы могли, ещё бы на могиле потопали - "Вот и сдох! Так тебе и надо!". Почему стало возможным то, что ещё недавно смущало всех?
На мой взгляд, это изменение в культуре связано с жёстким разделением общества на идеологических своих и чужих. Именно за последние годы оно очень четко оформилось, а тем более, в среде релокантов. Было бы немыслимо, если б человек, живя где-то в Европе или в Израиле, не оправдывал политики, скажем, Нетаньяху. В Израиле есть сообщества, которые с политикой Нетаньяху не соглашаются, но это не релокантские сообщества, а коренные израильские. А вот из релокантского сообщества человека бы немедленно выпихнули, если б он вдруг осознал и понял мотивы Путина. И стал бы он изгоем, ведь и в Россию вернуться боится.
Раньше высказывались с оглядкой на людей, придерживающихся другого мнения. Просто из нежелания портить с ними отношениями или получать по лицу. А сейчас, когда люди жёстко разделилась по взглядам, даже самое циничное высказывание стало безопасным. Оно произносится в кругу таких же или притворяющихся такими же. А результат - в общественную культуру входит право на радость от чужой смерти.
На фото внучка Аятоллы Хомеини, которая погибла вместе с дедом.
