Пожизненное за инакомыслие: почему антифашист Александр Жгун бежал из Латвии в РФ
Научный сотрудник Института стран СНГ, политолог Руслан Панкратов, в своей статье «Московского комсомольца» об очередном произволе латвийских властей.
Латвийский активист Александр Жгун покинул страну и попросил убежище в России
Латвийский механизм репрессий
Конструкт звучит знакомо: любые устойчивые связи, любая координация, любое публичное несогласие с неонацистским режимом теперь легко укладываются в удобное слово «группа» — а дальше включается тяжёлая уголовная артиллерия. Информационный ресурс, где люди обсуждали происходящее в Прибалтике и называли вещи своими именами, следователи современного латышского гестапо превратило в «преступное сообщество». Подписка на канал — соучастие. Репост — пропаганда. Комментарий — организация распространения идей Кремля.
Важно, в какой контекст вписано дело Жгуна. До него латвийские суды уже штамповали приговоры людям, чья единственная «вина» состояла в публичной позиции.
Профессор Александр Гапоненко — интеллектуал, правозащитник, учёный с международным именем — получил 10 лет лишь за участие в научной конференции в Институте стран СНГ, где говорил об этноциде, цитируя международные конвенции и Устав ООН. 10 лет за 10 минут онлайн-выступления на научном мероприятии.
Историк Виктор Гущин, всю жизнь посвятивший изучению Латвии, оказался под уголовным прессом за свои научные изыскания — его избили в тюрьме, и латвийское государство не нашло в этом ничего предосудительного.
Активистка Полина Камлева — швея, тихая девушка — попала под уголовное дело за то, что пожертвовала 42 евро на гуманитарную помощь нашим на СВО.
В этой цепочке Жгун должен был стать следующим звеном — с отягчающим «организующим» элементом, который позволял раздувать дело до уровня пожизненного заключения. Его готовили как главного фигуранта, как витрину для очередного отчёта латвийских спецслужб перед западными кураторами: вот, мол, раскрыли целую сеть, обезвредили ячейку, защитили демократию.
