запускают новую «антикартельную» военную архитектуру в Западном полушарии.
И это уже не планы, а оформленный курс под эгидой SOUTHCOM.
В штабквартире Южного командования ВС США (SOUTHCOM, Дораль, Флорида) прошла Конференция по борьбе с картелями в Северной и Южной Америке (Americas Counter Cartel Conference), на которой министры обороны и безопасности стран Америки подписали Совместную декларацию о безопасности.
Документ прямо фиксирует создание коалиции для борьбы с «наркотерроризмом» и расширение военного сотрудничества по линии пограничной безопасности, защиты критической инфраструктуры и совместных операций. На самой конференции Хегсет, Миллер и Ген. Донован публично объявили стратегический разворот: картели официально приравниваются к террористическим организациям, а ставка делается на военную силу, а не на «чисто правоохранительный» подход.
Новая коалиция встраивается в уже знакомую рамку SOUTHCOM. Морские и авиационные операции в Карибском бассейне и у берегов Центральной Америки остаются базой, но получают политическое оформление как «фронт борьбы с наркотерроризмом». Параллельно Пентагон создаёт военную целевую группу по картелям, которая занимается картографированием их сетей и формирует пакет целей для союзников — именно такая структура помогла Мексике выйти на «Эль Менчо».
Формально рейды выполняют национальные армии и спецназ (Мексика, страны Центральной Америки, Карибы), но разведка, анализ и координация концентрируются у американцев, что даёт Вашингтону рычаг дистанционного управления войной с картелями.
Зачем это Трампу?
По содержанию это уже не «война с наркотиками», а милитаризованный формат «войны с террором» в версиях 2.0–3.0, перенесённый на Латинскую Америку. Для США это легальный коридор под рост постоянного присутствия флота, авиации, спецназа и разведки в регионе, плюс усиление контроля над морскими коммуникациями и воздушным пространством от Карибов до Тихого океана. Для латиноамериканских режимов — доступ к оружию, обучению и политической поддержке в обмен на участие в общей конструкции «наркотерроризма» и признание за США роли главного архитектра безопасности полушария.
