Как возникла «доктрина Монро» и причем тут Трамп? - ЧАСТЬ I
«Доктрина Монро» стала главным словосочетанием первой недели нового года. Сам Трамп и его стратегия нацбезопасности говорят о том, что современный подход США к Латинской Америке наследует той самой доктрине. Но как появилась сама «доктрина» и чем отличается от своей «современной версии»?
Контекст:
24 декабря 1814 мира был подписан Гентский мирный договор. Он положил конец англо-американской войне и стал отправной точкой становления внешнеполитической стратегии США в ее современном виде. В Европе в это же время завершилась эпоха наполеоновских войн – начал работу Венский конгресс (США в нём не участвовали, но его решения затрагивали и их).
В самой Америке был ренессанс изоляционизма: политики ссылались на завет Дж. Вашингтона из его «Прощального послания», что США не стоит вовлекаться в «европейские разборки».
Этот modus operandi казался руководству США оптимальным: считалось, что так великие державы того времени не станут трогать Америку, а Америка сможет минимизировать военные расходы и сконцентрировать внимание и ресурсы на решении важных внутренних проблем: освоении западных земель, развитии транспортной инфраструктуры, банковсой системы и пр.
Этим американцы и занялись: договоры с Англией (1818) и с Испанией (1819) фиксировали соответственно северные и южные границы США и тем укрепили позиции США в Северной Америки.
В Южной Америке к тому времени бурлило антиколониальное движение – местные жители (в том числе движимые примером США) боролись против испанского владычества. Центром борьбы стала Венесуэла – 5 июля 1811 года она провозгласила независимость. Начался процесс распада гигантской Испанской империи.
Проблематизация:
Эти события настораживали европейцев. Хотя деколонизация происходила вдали от главных болевых узлов мировой политики тех лет, европейские монархи опасались, что, если принцип легитимизма, принятого в Вене, может нарушаться на «периферии», он может нарушаться и в «ядре» системы – в самой Европе. Архитекторы Венской системы считали важным предотвратить крах колониальной империи Испании.
Рассматривался даже вариант с коллективной интервенцией европейских держав в Новом Свете, но против выступила Англия, а без ведущей тогда морской державы осуществить такую интервенцию было невозможно.
Европейские «брожения» настораживали уже американцев.
Во-первых, потому что иметь на своих южных границах военное присутствие европейцев они не хотели – это несло угрозу безопасности и заставило бы тратить их больше денег на оборону.
Во-вторых, еще «отцы-основатели» США развивали идею о том, что в Новом Свете формируется особая, отличная от Европы цивилизационная общность, которая не должна пересекаться с вектором развития Старого Света. «Возвращение» европейцев в Западное полушарие угрожало развитию этой «цилизационной исключительности».
В-третьих, меркантильный расчет. Пока европейцы разбирались друг с другом вплоть до 1814 года, США сумели укрепить свои экономические позиции в испанских колониях и «пощипать» позиции и испанцев, и англичан, и французов. Новые независимые государства ЛатАмерики должны были с кем-то строить экономические и торговые связи. Делиться с Европой таким большим рынком американцы не хотели.
На этом фоне в Америке начались два параллельных процесса:
В Конгрессе «идеологи» и «прагматики» развернули лоббистскую кампанию с требованием к президенту Монро «публично заявить о своих претензиях на особую роль в Западном полушарии». Все это подавалось как «требования более решительных действий» со стороны «общественного мнения» к исполнительной власти.
В Госдепе началась проработка «доктрины Монро».
